Неточные совпадения
— Что же тут странного? — равнодушно пробормотал Иноков и сморщил губы в кривую улыбку. — Каменщики, которых не побило, отнеслись к несчастью довольно спокойно, — начал он рассказывать. — Я подбежал, вижу — человеку ноги защемило между двумя тесинами, лежит в обмороке. Кричу какому-то дяде: «Помоги вытащить», а он мне: «Не тронь,
мертвых трогать не дозволяется». Так и не помог, отошел. Да и все они…
Солдаты — работают, а они смотрят…
Отправлена была рота
солдат, дабы взять его
мертвого или живого.
Саввушка у Трифона меньшой сын — добрый паренек, смышленый, по всему хороший, и тот, по недостаткам родителей,
мертвую запил, а теперь, слышь, в
солдаты нанимается.
— Вот так денек выбрался! Давеча беглый
солдат, теперь
мертвое тело… Кто видел? где? когда?
Немного далее вы видите старого
солдата, который переменяет белье. Лицо и тело его какого-то коричневого цвета и худы, как скелет. Руки у него совсем нет: она вылущена в плече. Он сидит бодро, он поправился; но по
мертвому, тусклому взгляду, по ужасной худобе и морщинам лица вы видите, что это существо, уже выстрадавшее лучшую часть своей жизни.
Человек 40 солдат-носильщиков, дожидаясь ноши перевязанных в госпиталь и
мертвых в часовню, стояли у дверей и, молча, изредка тяжело вздыхая, смотрели на эту картину…….
Но прошел год, и вот они стоят длинной,
мертвой шеренгой — серые, обезличенные, деревянные —
солдаты!
— Да солдат-то мой… Артем… В куфне сейчас сидел. Я-то уж
мертвым его считала, а он и выворотился из службы… Пусть зарежет лучше, а я с ним не пойду!
— Извольте хорошенько слушать, в чем дело и какое его было течение: Варнавка действительно сварил человека с разрешения начальства, то есть лекаря и исправника, так как то был утопленник; но этот сваренец теперь его жестоко мучит и его мать, госпожу просвирню, и я все это разузнал и сказал у исправника отцу протопопу, и отец протопоп исправнику за это… того-с, по-французски, пробире-муа, задали, и исправник сказал: что я, говорит, возьму
солдат и положу этому конец; но я сказал, что пока еще ты возьмешь
солдат, а я сам
солдат, и с завтрашнего дня, ваше преподобие, честная протопопица Наталья Николаевна, вы будете видеть, как дьякон Ахилла начнет казнить учителя Варнавку, который богохульствует, смущает людей живых и мучит
мертвых.
Офицер учтиво подошел к Паткулю и сказал ему: „Позвольте мне исполнить свою должность!” — и потом дал знак головою
солдатам. Два из них надели новые цепи на пленника, другие понесли из комнаты
мертвое тело швейцарки, как поврежденную мраморную статую прекрасной женщины уносят навсегда в кладовую, где разбросаны и поношенные туфли, и разбитые горшки.
— Отнесите меня к амбару, — проговорил я. Меня приподняли и отнесли туда; я указал, где знамя и сказал, кто его сохранил. Полковой командир крестился, офицеры целовали руки вашего сына. Как хорош он был и
мертвый! Улыбка не сходила с его губ, словно он радовался своему торжеству. Как любили мы нашего Володю! Его похоронили с большими почестями, его оплакали все — от командира до
солдата. Имя Ранеева не умрет в полку.
Если б я мог по крайней мере остановить моих
солдат, подраться с неприятелем — нет, проклятая лошадь лежала как
мертвая!
Когда пришел
солдат, чтобы взять
мертвого младенца, Настя схватила трупик, прижала его к себе и не выпускала.
Солдаты взялись за Настю, которая, не поднимаясь с нар, держала под своею грудью
мертвого ребенка и целовала его красненькие скорченные ручки.
Вдруг Милица насторожилась. Странная картина представилась ее глазам. У самой траншеи, y первого окопа неприятеля она увидела нечто такое жуткое, что сразу привело ее в себя. Она увидела, как один из лежавших тут неприятельских
солдат, которого она сочла
мертвым в первую минуту, вдруг приподнялся и пополз по направлению лежащего неподалеку от него русского офицера. Держа в зубах саблю, медленно и осторожно полз немец. Вот он почти достиг русского.
Тот невольно остановился. Остановились и
солдаты. Теперь они находились посреди сельской площади. Страшные деревья с их подневольными жуткими
мертвыми сторожами были теперь всего в десяти шагах от них. Белело рядом изуродованное пожаром здание костела. Неожиданно Игорь заметил нерешительно топтавшуюся в стороне фигуру того самого молоденького офицера, который писал бумагу в избе. Несколько шагов в сторону приговоренного, и офицерик очутился перед ним.
Идут они к нему, хватают его, но он вырывается и бежит по сугробам, спотыкаясь и падая; за ним гонятся уже не
мертвые, а прапорщик Стебельков с
солдатами.
С каким искренним удовольствием вышел я на печальный двор, отвсюду обставленный
солдатами, чистый, плоский, выметенный, без травы, без зелени; правда, по углам стояли деревья, но они были печальны,
мертвые листья падали с них, и они казались мне то потерянными бедными узниками, грустящими, оторванными от родных лесов, то часовыми, которые без смены стерегут заключенных.
Видит
солдат, что туго завинчено. Чей бы бычок ни скакал, а у девки дите… Посмотрел он, как за колодцем тонкая рябинка
мертвым рукавом по темному небу машет, тихим голосом спрашивает...
«И как они могут не только хохотать, но жить тут?» думал Ростов, всё слыша еще этот запах
мертвого тела, которого он набрался еще в солдатском госпитале, и всё еще видя вокруг себя эти завистливые взгляды, провожавшие его с обеих сторон, и лицо этого молодого
солдата с закаченными глазами.
Одна часть
солдат разбрелись, по колено в снегу, в березовый лес, бывший вправо от деревни, и тотчас же послышались в лесу стук топоров, тесаков, треск ломающихся сучьев и веселые голоса; другая часть возилась около центра полковых повозок и лошадей, поставленных в кучку, доставая котлы, сухари, и задавая корм лошадям; третья часть рассыпалась в деревне, устраивая помещения штабным, выбирая
мертвые тела французов, лежавшие по избам, и растаскивая доски, сухие дрова и солому с крыш для костров и плетни для защиты.
Не только с того места внизу, где он стоял, не только с кургана, на котором стояли теперь некоторые его генералы, но и с самых флешей, на которых находились теперь вместе и попеременно то русские, то французские,
мертвые, раненые и живые, испуганные или обезумевшие
солдаты, нельзя было понять того, чтò делалось на этом месте.
— Marchez, sacré nom… Filez… trente mille diables… [Иди! иди! Черти! Дьяволы!..] — послышались ругательства конвойных, и французские
солдаты с новым озлоблением разогнали тесаками толпу пленных, смотревшую на
мертвого человека.